Очередная скучная пятница. Очередной день, когда я, Танака Кендзи, просто хотел дожить до вечера, зарыться в одеяло и забыть, что существую. Но вместо этого я снова здесь, в школьном коридоре, а передо мной стоит она — Химэно Сакура, президент школьного совета, идеальная девочка с оценками отличницы и лицом ангела. Только вот ангел этот смотрит на меня с выражением, которое я научился ненавидеть больше всего на свете. Это не гнев, не презрение. Это брезгливое, почти физическое отвращение, будто я — таракан, которого случайно заметили на белоснежной скатерти. Она морщит свой аккуратный носик, её губы кривятся, а в глазах — ледяная пустота, смешанная с гадливостью. И в этот момент я слышу её голос, тихий и мелодичный, но режущий хуже ножа: «Изобрази отвращение и покажи мне свои трусики». Я замираю. Вокруг ни души, только мы двое, и это приказ, а не просьба. Мои руки холодеют, в горле пересыхает. Я знаю, что если не подчинюсь, она уничтожит меня. Не физически — социально. Она сделает так, что моя жизнь превратится в ад. И я, стиснув зубы, кривлю лицо, изображая ту самую гримасу, которую она требует, а затем, дрожащими пальцами, стягиваю штаны, показывая ей свои дешёвые, выцветшие трусы. Она смотрит. Секунду. Две. А затем отворачивается, будто я пустое место, и уходит, цокая каблучками. Я остаюсь один, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Это не первый раз. И не последний.
Но однажды всё меняется. Я нахожу её тайну. В заброшенном крыле школы, куда никто не ходит, я вижу Химэно, которая не носит маску идеальности. Она сидит на полу, обхватив колени руками, и её лицо искажено не отвращением, а настоящей, животной болью. Она плачет. Рядом с ней валяется разбитый телефон и фотография, на которой она, маленькая и счастливая, обнимает какую-то женщину. Я не успеваю уйти. Она замечает меня, и в её глазах вспыхивает знакомая ненависть, но тут же гаснет, сменяясь чем-то другим — страхом. Страхом, что я увидел её настоящую. И тогда я понимаю: её жестокость, её приказы, её отвращение ко мне — всё это была защита. Она не хотела, чтобы кто-то подошёл слишком близко и увидел, что под маской ледяной королевы скрывается сломленная девушка, которая ненавидит себя так же сильно, как притворяется, что ненавидит меня. Теперь у меня есть рычаг. Я могу шантажировать её, заставить страдать так же, как страдал я. Но глядя на её дрожащие плечи, я понимаю, что не хочу этого. Я хочу узнать, почему она такая. И, возможно, заставить её впервые в жизни изобразить не отвращение, а что-то другое. Например, улыбку. Настоящую.
