Солнце клонится к закату, окрашивая бескрайнюю пустошь в багровые тона. По пыльной дороге, ведущей к горизонту, бредут двое. Парень по имени Харуто тащит на плече потрепанный рюкзак, а рядом с ним, перебирая лапами, семенит лисенок по имени Гин. Они не ищут сокровищ и не спасают мир. У них нет карты, только смутное ощущение, что где-то там, за перевалом, есть место, где можно остановиться. Харуто бежит от прошлого, от города, где его считали неудачником, от долгов и пустых обещаний. Гин же просто следует за ним, потому что однажды этот человек вытащил его из капкана и поделился последним куском хлеба. Их путь — это череда случайных встреч и маленьких трагедий. Они ночуют в заброшенных храмах, где стены помнят молитвы, которые никто не услышал. Работают за еду на фермах, где хозяева уже разучились улыбаться. Переправляют через реку старуху, которая несет прах своего мужа в деревню, где его никто не ждет. Каждый новый день не приносит ответов, только новые вопросы и тяжесть чужих судеб, которую они взваливают на свои плечи.
Где-то на середине пути Гин заболевает. Лихорадка треплет его маленькое тело, и Харуто впервые по-настоящему пугается. Он тащит лисенка на руках несколько дней, пока не натыкается на покосившуюся хижину отшельника. Старик, живущий в ней, когда-то был врачом, но теперь он лишь перебирает четки и смотрит в одну точку. Он соглашается помочь, но ставит условие: Харуто должен остаться и выслушать его историю. Три дня и три ночи парень сидит у постели больного лиса, слушая бессвязный бред старика о войне, о потерянном сыне и о том, как он ждал возвращения тридцать лет. Когда Гин идет на поправку, Харуто понимает, что отшельник умер во сне. Перед уходом он находит в хижине письмо, адресованное сыну, и решает отнести его по адресу. Так у них появляется цель. Они идут дальше, но теперь пыльная дорога больше не кажется бесконечной. Харуто начинает замечать, что Гин смотрит на него не как на хозяина, а как на друга. А когда они наконец находят дом сына отшельника, их встречает пустой участок и табличка «Продается». Харуто садится прямо на землю и впервые за много месяцев смеется. Громко, надрывно, почти истерично. А потом достает из рюкзака огрызок карандаша и пишет на обороте письма: «Прости, папа. Я опоздал». И они идут дальше, потому что путешествие — это не способ куда-то прийти. Это единственный способ не сойти с ума от того, что осталось позади.
